Мыслимость

Краткое определение

Мыслимость — у Дацюка это пространство, в которое мышление может войти и из которого может выйти; то, что делает мышление возможным, прежде чем оно стало конкретной мыслью. Не способность субъекта и не содержание мысли, а особая топика: предрасположенный регион, куда сознание попадает через определённое состояние и определённый способ оспособления. Каждой мыслимости соответствует своё состояние входа (отрешённость, вдохновение, подозрение иного и т. д.) и свой тип оспособления — связывание, преобразование, встреча, преображение. В корпусе слово используется и как родовое понятие («мыслимость как пространство»), и как счётное — каждая отдельная мыслимость есть один из «способов вхождения в мышление».

Тезисы корпуса

• Мыслимость определяется через локативную метафору: это пространство, куда входят и откуда выходят, а не свойство и не акт. Понимание мышления распадается на четыре стороны — путь, мыслимость, спонтанность возникновения, внешняя интерпретация — и мыслимость занимает второе место.
• Каждая мыслимость задаётся парой состояние + оспособление: вдумание берётся «воображением на состоянии отрешённости и оспособлением связанности, разрывности различного». Это формула, по которой строятся остальные мыслимости — раздумья, профития, мысли-промысел.
• Мыслимости нормативны вхождением: вы попадаете в думание не как в состояние, а через состояние; внутри самого думания «вы не в состоянии ориентировании». Норматив — это форма входа, а не норматив содержания.
• Внутри мыслимости работает преодоление неопределённости — через отношение к пределам и началам, через парадокс и сущностный вопрос. Это связывает мыслимость с границей: всякая мыслимость есть в том числе работа на её краю.
• У мыслимого как такового нет предела — оно может помыслить всё; предел появляется только когда между мыслимым и немыслимым полагается мезос, средостение. Поэтому пределы мыслимости — не онтологические, а топологические: они порождаются жестом различения.
• Мыслительство — не философия и не софистика, а отдельный подход; немыслимое в нём строится «из опыта имения дела с ним» через вопрошание и воображательную конструкцию. Мыслимость, таким образом, — родовая категория, под которой философия и софистика суть частные случаи.
• В поздней формулировке иное трактуется как «предел мыслимости» — точка, где топика мыслимости упирается в то, что не имеет имени и не входит ни в одно из её пространств.

Соседние понятия

Главное напряжение — между мыслимостью как родом (всё, во что можно войти и помыслить) и мыслимостью как одной из видов (вдумание, раздумья, профития, мысли-промысел, софистика, мыслительство). Корпус последовательно перечисляет виды и удерживает родовое употребление, что создаёт двоякую оптику: «мыслимость вообще» против «мыслимостей во множественном числе».

Второе различение — между мыслимостью и мысли-мастью: мысли-масти нормативны входом, тогда как сама мыслимость — пространство, в котором норматив этого входа реализуется. Третье — между мыслимым и немыслимым: мыслимое внутри своей топики безгранично, немыслимое же поляризуется через иное, которое и есть предел. Наконец, мыслимость отграничивается от состояния: войти в думание — это состояние, но быть в думании — уже не состояние, а оспособление.

Линия наследования

Локативная трактовка мышления как пространства, в которое входят, имеет очевидные параллели в феноменологической традиции (Хайдеггер о Lichtung, «просвете», и о мышлении как пути), у Делёза и Гваттари с их планом имманенции, в апофатике Псевдо-Дионисия (где «иное» неопределимо принципиально), а также в мегарской и аристотелевской работе с предел / беспредельное и мезос. Различение мыслимости и мысли-масти, нормативность вхождения, фигура оспособления — характерные дацюковские термины, но топика «мест мысли» восходит к Платону (χώρα, τόποι в «Тимее» и «Государстве»). См. предложенные внешние источники ниже.