Вызов как неопределённость, предъявленная существу
Вызов — это неопределённость, которая тебе предъявлена как существу. Распознаётся изнутри: 'сердце замирает', понимаешь, что неизбежно должен это сделать. Можно не справиться с вызовом, можно его не распознать, но нельзя отказаться от его принятия — это и есть самое страшное экзистенциальное преступление.
Краткое определение
Вызов — это неопределённость, предъявленная тебе именно как существу, а не как функции, роли или социальному агенту. Он распознаётся не извне, а изнутри: «сердце замирает», и приходит понимание, что ты неизбежно должен это сделать — потому что если не ты, то кто. С вызовом можно не справиться, его можно не распознать; единственное, чего нельзя — отказаться от его принятия. Этот отказ корпус квалифицирует как самое страшное экзистенциальное преступление, поскольку он обрекает других (детей, внуков, близких) на неведение о возможности изменить мир.
Тезисы корпуса
- Вызов — онтологическая категория, а не психологическая: он адресован существу как таковому, по самому праву быть существом.
- Распознавание вызова всегда внутреннее и непогрешимое: «вы внутри себя всегда знаете, когда вам брошен вызов» — другого определения или чувства нет.
«Вызов — это суть неопределённость, которая вам предъявлена» - Отказ от вызова — экзистенциальное преступление более тяжкое, чем убийство, потому что отнимает возможность изменения у тех, кто рядом; это положение оформлено как самостоятельный концепт-сосед. - Вызов вписан в цепочку «зов → призвание → вызов»: зов идёт из-за пределов проявленного, призвание — его проникновение в социальность, вызов — уже ретроспективное, психологизированное описание этой встречи в терминах стимула и реакции. - Принятие вызова делает человека «решением неопределённости» — испытания на грани жизни и смерти позволяют ему столкнуться с иным и стать ответом на то, что иначе остаётся открытым. - В коучинговой рамке вызов отличают от «глупых рисков»: главный вызов жизни — это не любая авантюра, а именно тот, который требует прыжка веры; работа с родовой ситуацией строится через вопрос «вокруг какого вызова эта ситуация и какую силу мне важно обрести».
Соседние понятия
Вызов в корпусе резко отделён от трёх соседей. Во-первых, от зова: зов приходит из-за пределов проявленного и адресован существу до всякой социальности, тогда как вызов — это уже спроецированное в социальность, описанное стимул-реактивно событие. Во-вторых, от глупого риска: вызов отличает не интенсивность опасности, а внутренний резонанс — замирание сердца и невозможность не сделать. В-третьих, от испытания: испытание измеряет уже сложившееся существо, вызов же конституирует его — отказываясь от вызова, ты не проигрываешь тест, ты совершаешь преступление против самой возможности быть.
Внутри концепта есть напряжение между двумя полюсами: вызов как неопределённость онтологическая (то, что предъявлено существу самим устройством бытия) и вызов как неопределённость историческая (то, что цивилизация или род должны разрешить, чтобы перейти на следующий уровень). Первый полюс ближе к экзистенциальной традиции, второй — к Тойнби.
Линия наследования
Явный внутрикорпусный источник — концепт-сосед «Вызов и ответ цивилизации (Тойнби)», на который Дацюк прямо ссылается, разворачивая собственное определение. Цепочка «зов — призвание — вызов» через концепт «Транзистенция» подключает корпусное противопоставление «меняться или не меняться» к шекспировскому «быть или не быть».
За пределами корпуса концепт наследует нескольким традициям: позднему экзистенциализму (где невозможность отказаться от выбора — структура самого бытия-в-мире), хайдеггеровской аналитике зова совести, библейско-пророческой топике призвания («если не я, то кто»), и психологии индивидуации, где задача жизни читается как ответ на адресованный судьбой вопрос. Все они предложены ниже как внешние источники.
- Кто «меряет» силу вызова? Дацюк сам ставит этот вопрос — кто та инстанция, которая дозирует вызов так, чтобы он был достаточен для роста, но недостаточен для уничтожения?
- Если распознавание вызова всегда непогрешимо изнутри, как объяснить массовые случаи коллективного отказа от вызова — самообман или подавленное знание?
- Можно ли отличить вызов, предъявленный существу, от вызова, предъявленного роли или субличности — и не является ли часть «вызовов» на самом деле требованиями социального я?
- В какой мере вызов передаваем: можно ли принять вызов за другого (за род, за детей), или его адресность строго индивидуальна?
Предлагаемое студентами чтение для углубления. Не цитаты из лекций.