Иное и право иного на бытие

Краткое определение

Концепт «Иное и право иного на бытие» — аксиоматический выбор, предшествующий любой этике и онтологии: признаём ли мы за иным (другой формой жизни, разума, культуры, бытия) онтологическое право быть. Лем формулирует это через дилемму экспедиции с тучей и через лозунг «не все и не всегда для людей»; Дацюк — через различение иного как немыслимого и просто «другого». Принять иное — значит признать собственные пределы; отказ от такого признания — это идея нетерпимости к иному как видовая черта.

Тезисы корпуса

• Вопрос об ином — бытийственный в своём начале: «всё сводится к вопросу о есть или нет и как оно есть. … Может ли быть чужое рядом с нами?». До любых этических следствий стоит онтологическое допущение.
• Признание права иного на бытие требует признать невыносимое — что у нашего вида есть границы и пределы. Антропоцентризм здесь не интеллектуальная ошибка, а защита от этого признания.
• Иное в строгом смысле — не «другое» и не «неизвестное». «Опыта иного нет; иное только то, опыта чего нет, название чего нет, оно немыслимо». Большинству людей нужно «другое необычное воображаемое идеальное», но не иное.
• Иное необратимо: «иное можно повысить, освоить или проигнорировать, но нельзя раз-иначе». Открытие нельзя закрыть; «иное не случайно, если оно сущностное и существенное».
• Иное бытие есть «только в допущении» — это не имманентное «есть» вещи. Поэтому право иного на бытие — не дескрипция, а аксиоматическое признание.
• Политическая формула признания: «не все и не всегда (только) для людей — землю крестьянам, океан дельфинам». Корпус фиксирует расщепление между «не только для людей» и более радикальным «не для людей вовсе».
• Расширение: «Вселенная бесчеловечна … мышление развёрнуто не только на человеках» — поэтому дружественность мира создаётся самими мыслящими, а не дана им. Право иного на бытие коррелирует с готовностью принять небытие центральности человека.

Соседние понятия

Корпус проводит несколько границ. Первая — между «другим» и «иным»: другое включается в опыт, иное в опыт не помещается и работает только через подходы к нему, после которых перестаёт быть иным. Вторая — между нетерпимостью к иному и признанием иного: это два полюса одной аксиоматики, и оба не доказуемы из эмпирии. Третья — между антропоморфным и антропоскептическим прочтением: «не все только для людей» сохраняет человека центром с поправкой, тогда как «не все для людей» снимает центр совсем. Концепт соседствует с «Иное как немыслимое» (эпистемическая сторона), «Антропоцентризм как соблазн объяснения» (защитная сторона) и «Отказ быть ресурсом» (где собственное бытие человека становится обратным случаем того же вопроса).

Линия наследования

В корпусе концепт собирается на пересечении двух линий. Первая — польская научная фантастика как метафизика контакта: Лем («Непобедимый», «Солярис») и через Уэллса («Первые люди на Луне», «Пища богов») как ранний образец того же жеста — иное, отказывающееся быть ресурсом или собеседником. Вторая — украинская философия ненормативного мышления Дацюка, где иное определяется отрицательно, через немыслимость. За кадром, но различимо, стоит более широкая традиция Иного: Левинас (этика как ответ на лицо Другого), феноменология восприятия чужого (Вальденфельс), и буддийский принцип «во имя всех живых существ», прямо процитированный в. Карпентеровское «Нечто» используется в корпусе как кинематографический пример того, как иное проникает в человеческую общину.